Значит, любит: почему мы до сих пор скрываем домашнее насилие и не решаем проблему на уровне государства

Поделиться

Изучив результаты последнего исследования агентства «Михайлов и партнеры. Аналитика» на тему равенства на правовых и социальных уровнях мужчин и женщин в России, Бизнес ФМ поговорил с Анастасией Бабичевой, руководителем проекта «Знание остановит гендерное насилие».

Анастасия, ты у нас на Бизнес ФМ зарекомендовала себя спикером в области социальных тематик: бедность, помощь семьям в кризисном состоянии, поддержка выпускников интернатов. Но мне известно, что уже несколько лет возглавляешь проект «Знание остановит гендерное насилие». Эти виды твоей деятельности взаимосвязаны?

«В обычной жизни мы привыкли считать насилием только прямые действия, причиняющие физический ущерб – кто-то кого-то ударил, покалечил или изнасиловал. Но явление насилия, на самом деле, гораздо шире и сложнее. Норвежский социолог и математик Йохан Галтунг дал, на мой взгляд, одну из самых наглядных и исчерпывающих классификаций насилия. Кроме прямого насилия, как раз вот таких «ударил, покалечил и изнасиловал», есть еще насилие структурное и насилие культурное. Структурное – это эксплуатация, приводящая к любому виду ущерба, от нищеты до смерти, это маргинализация и разобщение социума, это манипуляция массовым сознанием и ограничение доступа к достоверной информации. То есть весь тот пласт социальных явлений, которые мы наблюдаем, в том числе, в нашем обществе сегодня. А культурное насилие – это все те аспекты культуры (язык, искусство, религия, наука и так далее), которые используются для оправдания структурного и прямого насилия. Например, вчера одна из подопечных многодетных мам, которой очень сложно подготовить своих детей к концу учебного года, рассказывает: родительский комитет сказал, что мои дети будут сидеть за отдельным столом, мы должны купить отдельное угощение, в альбому для учителя моих девочек не будет, аниматор с ними заниматься тоже не будет, потому что у нас не было возможности сдать несколько тысяч рублей на подарки и программу. В классе есть еще одна девочка, в семье которой все еще хуже, чем у нас, говорит наша подопечная мама, и ей, вообще, запретили приходить на праздник. Это про нуждаемость? Да. А еще это однозначно про структурное и культурное насилие, хотя, казалось бы, никто никого не бил».

С чего вообще начался этот проект? Почему именно домашнее насилие?

«Для начала важно уточнить: не только домашнее насилие. Да, порядка 70% обращений в наш проект – это обращения по проблеме домашнего насилия. Но мы работаем с любыми формами насилия. А началась эта история именно из моей помогающей работы в социальной сфере. Как волонтер на протяжении десяти лет я работала с разной социально уязвимой аудиторией – от воспитанников детских учреждений до взрослых инвалидов, и в какой-то момент для меня стало понятно, что о какой бы аудитории ни шла речь, везде, просто повсюду всё упирается в насилие. Например, отказ ребенку в родительской заботе, так называемая депривация – одна из форм насилия. Дискриминация инвалидов или людей с серьезными заболеваниями в повседневной жизни – еще одна из форм насилия. Всё устройство системы детских домов построена на насильственных отношениях, не даром эксперты часто называют эти учреждения детский лом. И так далее. В какой-то момент я просто осознала, что если я, действительно, хочу что-то изменить, работать надо с корнем проблемы. И для меня очевидно, что этот корень – насильственный характер отношений в обществе».

Существует мнение о том, что проблема домашнего насилия не должна выноситься за пределы конкретной семьи. По результатам исследования агентства «Михайлов и партнеры. Аналитика» большая часть россиян считает, что не стоит эту проблему решать на уровне государства или выносить на всеобщее обсуждение.

«Домашнее насилие является распространенной практикой в гораздо бОльшей части российских семей, увы. Здесь для меня важнее обратить внимание на те причины, которые приводят к такому мнению. Домашнее насилие – опаснейшее явление, прежде всего, с точки зрения его длительных последствий для культуры и общества. Не будем забывать, что домашнее насилие это не только насилие в браке. Это насилие в отношении любого члена семьи, то есть, например, в отношении ребенка или пожилого родителя. Это не просто поломанные жизни конкретных людей в огромных масштабах, что, конечно, уже хороший повод для того, чтобы решать проблему на уровне государства и говорить о ней в полный голос. Это еще и поколения людей, выросших, воспитанных, живущих с идеей, что насилие это норма, что оно допустимо и приемлемо. Это поколения людей, которые имеют меньше шансов стать счастливыми, потому что они травмированы с детства и не имеют навыка выстраивания ненасильственных отношений. Это поколения людей с подорванным здоровьем, потому что домашнее насилие – это один из факторов травматизации».

Как обстоят дела с детьми в патронируемых семьях? Ведь если в семье насилие не применяется напрямую к ребенку, а только к матери, он все равно получает сильнейшую психологическую травму.

«Да, истории детей, выросших в семьях с домашним или любым другим насилием – это всегда история сильнейшей травмы, которая определяет всю последующую жизнь не только этих выросших детей, но уже и их близких, их семей. На сегодняшний день научно доказано, что у детей – свидетелей насилия уровень травматизации так же высок, как у пострадавших от насилия. А еще в конце 20 века масштабнейшее исследование неблагоприятного детского опыта доказало, что насилие, пережитое в детском возрасте, является одним из факторов, определяющих всю взрослую жизнь человека. Например, в десятки раз повышаются риски наркотической зависимости и суицида. Травма влияет на физиологическое здоровье, интеллектуальное развитие, работу иммунной системы, определяет склонность к рискованному и саморазрушающему поведению. Повышает криминализацию. И в конечном итоге существенно сокращает продолжительность жизни. И не важно, подвергался ли ребенок насилию лично или только свидетельствовал его. Увы, абсолютное большинство историй домашнего насилия, с которыми к нам обращаются за помощью, это истории, в которых есть дети. И дети всегда тяжело реагируют на ситуацию насилия в семье. Это проблемы психологического и физиологического здоровья, например, резкое снижение зрения или появление проблем с сердцем, вдруг развившаяся уязвимость иммунитета – после каждой сцены ребенок тяжело заболевает. Это нарушение сна, неврозы, преследующие страхи, самоповреждающее поведение, попытки самоубийства. Это поведенческие проблемы – агрессивное поведение или, напротив, активное защищающее поведение, когда ребенок берет на себя непосильные для него задачи, например, отстоять маму перед пьяным отцом. Это нарушение привязанностей, неспособность доверять, социальная изоляция, снижение успеваемости, в конце концов, и многое другое, что мы, к сожалению, наблюдаем и в чем стараемся оказывать помощь».

Иными словами, каждый раз, когда мы задаемся вопросами, отчего люди вокруг такие злые и плохие, отчего мы живем в таком несправедливом и жестоком мире, ответ прост: потому что мы до сих пор выбираем скрывать домашнее насилие и не решать проблемы на уровне государства.

Наталья Фомина, Бизнес ФМ Самара