Игорь Рождественский: «Цифровая экономика приведет к изменению общества»

Поделиться

Не смотря на размытость понятия «Цифровая экономика», она должна появиться в России в среднесрочной перспективе. Этим летом Владимир Путин назвал формирование цифровой экономики вопросом национальной безопасности нашей страны и отметил, что это понятие представляет собой не отдельную отрасль, а по сути уклад жизни и новую основу для развития системы государственного управления и всего общества. Что потребуется для ее создания? Есть ли страны с цифровой экономикой? В студии Business FM Самара рассказал генеральный директор консалтинговой компании Martal Spb Игорь Рождественский. С ним беседовала Юлия Жданова.

(Ю.Ж.) — Здравствуйте, Игорь Всеволодович! Прежде всего, давайте определимся с терминами. О командной, рыночной или сырьевой экономике, мы знаем. Что же такое цифровая экономика? Что она в себя включает?

(И.Р.) — Давайте углубимся в историческую ретроспективу. Что такое традиционная экономика? Это некое производство с сетью распределения и потребления. В 1980 годы был высказан такой тезис, что из доллара, который вы платите за готовую продукцию, 3 цента — стоимость самого производства, а все остальное — это доставка, складирование и маркетинг. В этом сегменте, где 97 центов составляю маржинальность посредника и возникают интернет-магазины. Мы убираем из этих 97 центов большое количество посредников из-за чего производитель может продать товар дешевле и заработать больше. Изначально сама цифровая экономика — это некая надстройка, связанная с новыми каналами связи, с новыми возможностями сбора данных. Это просто некая надстройка над материальной экономикой, потому что едим мы все-равно не цифры, одеваемся не в цифры. Но с течением времени обнаруживается интересная вещь, что эта цифровая надстройка, которая работала над тем, чтобы облегчить традиционную экономику, неожиданно стала порождать большое количество новых бизнес-моделей, новые социальные и политические последствия. Во-вторых, цифровая экономика или нематериальная надстройка стала больше, чем материальное производство. Материальное производство сейчас можно сравнить с фактором окружающей среды. Если мне нужно что-то произвести, я не думаю, где это находится. Я отправляю заказ в Воронеж, Индонезию или Китай, и все, что меня беспокоит — это качество и сроки доставки и стоимость. Это одна из тех вещей, которые дала цифровая экономика. Оказалось, что она оказывает влияние и на материальную экономику. Конечно, без материального производства мы никуда не денемся, но само производство и сам товар сейчас имеют гораздо меньше материальной составляющей, чем информационная часть. Отсюда и масса современных трендов, например, замена товаров на услуги. То есть, вместо автомобиля у вас есть возможность его использовать. Весь этот огромный мир, который открывается благодаря каналам связи, системам сбора данных, новым механизмам обработки информации и коммерциализации этих данных, это, наверное, и есть цифровая экономика.

(Ю.Ж.) — Цифровая экономика может существовать сама по себе без реального и сырьевого сектора?

(И.Р.) — Повторю, мы не едим цифры, не строим из них дома. Другой вопрос в стоимости дома, какова составляющая стоимости строительного сырья и цифрового проектирования. Вот в этом вопрос. Соотношение объема наших потребностей материальных и нематериальных или информационных очень сильно меняется

(Ю.Ж.) — В мире есть примеры стран, где существует секторы цифровой экономики или России придется быть первопроходцем и новатором?

(И.Р.) — В России она все-равно будет иметь новаторский характер. Почему-то мы всегда стараемся двигаться своим особенным путем. Добираемся до мейнстрима, но потом снова уходим или «ломимся через кусты» (Смеется). Цифровизация экономики — это процесс, который развивается и по мере его развития цели его меняются. Например, первый элемент цифровой экономики — это автоматизация производства. Когда она возникла, выяснилось, что возникает дополнительная ценность, которая называется — потоки данных. Потоки данных и породили новые бизнес-модели. Я встретил очень интересное высказывание, что информация об объекте может быть ценнее самого объекта. Рассуждая теоретически, нефтяные компании могут раздавать бензин бесплатно в обмен на то, что потом они будут продавать информацию о том, кто и сколько заправился. Данные называются новой нефтью. Здесь очень интересный баланс с точки зрения обработки данных. Очень крупные цифровые компании, которые сосредоточены в основном за рубежом. Они, конечно, уже искушены в этом вопросе и подготовлены к новому. С другой стороны, сами данные производят компании материальные. Например, всевозможные датчики, которые ставятся в рамках промышленного интернета. Все эти данные служат ценностью, как существующим бизнес-моделям, так и могут служить, возможно, огромным ресурсом для будущих бизнес-моделей, которых мы еще не знаем. Поэтому сказать, что где-то цифровая экономика сформировалась и дальше мы живем в цифровой экономике, пока что я не готов. Так или иначе, в разных странах она по-разному развивается. В нашей стране фонд цифровой экономики предназначен для того, чтобы построить инфраструктуру Дата-центров, каналов связи, 100 млрд рублей на 3 года, если не ошибаюсь. В Китае аналогичный фонд, насколько я помню, примерно раз в 100 больше. И они вкладываются в него достаточно давно. Это связано с тем, что китайцы серьезно сейчас занимаются внутренней модернизацией и, конечно, у них гораздо больше денег. Есть очень много движений в самых разных странах. Цифровое государство в каком-то смысле — это часть цифровой экономики. Мировой чемпион — это Эстония. Они сначала выстроили основы цифрового государства, и только потом приняли закон о персональных данных. В Эстонии, например, можно стать электронным резидентом, то есть как бы стать электронным гражданином страны, при этом вы не имеете права жить в стране, но можете организовать там компанию. Цифровой общество- это огромное изменение, которое нас ждет, о котом мы еще даже не подозреваем. Даже с образом вероятного будущего есть определенные сложности. Например, блокчейн технология и криптовалюта. Почему государство так болезненно реагирует? Потому что право выпускать и поддерживать собственную валюту и быть ее гарантом — это одно из прав государства. Когда блокчейн строит альтернативный институт доверия, получается, что эта колонна из-под государства начинает аккуратно выниматься. И, конечно, это беспокоит государство. Мы видим огромное количество элементов цифровой экономики и цифрового общества в бизнес-моделях новых, в крупных историях успеха. Но сказать, что где-то она сформировалась и кого-то нужно догонять, сейчас сложно.

(Ю.Ж.) — Без чего цифровая экономика не может существовать? Из чего она состоит?

(И.Р.) — Есть уровень физики или уровень физического сбора данных — это все, что касается таких понятий, как интернет вещей, индустриальный интернет, интернет-сервис. Далее следует уровень передачи данных. Фонд цифровой экономики — это как раз инфраструктура передачи данных. Следующий уровень — анализ. Каким образом с помощью искусственного интеллекта, машинного обучения и самых разных техник вытаскивать из данных метаданные. То есть из моря информации получить некую логику, и основания для принятия решений. Наконец, следующий уровень, он самый опасный и тяжелый — это уровень принятия решений. Есть концепция Индустрия 4.0, основой этой концепции являются киберфизические системы — это тот самый распределенный искусственный интеллект, с которым придется договариваться, а не приказывать. Возникает очень много интересных вещей. Далее следует уровень принятия решений, в который входит законодательная часть. Есть еще и уровень политический, потому что цифровое общество и экономика будет выглядеть совершенно по-другому. Вспомним феномен Трампа. Как он порвал эстеблишмент? Он обратился к людям через твиттер. И выяснилось, что большая часть населения, которая в политической жизни не участвовала, думает совершенно по-другому. Все эти уровни развиваются с разной стоимостью и составляют часть цифровой экономики. Лучше всего сейчас развита, наверное, физика и передача данных

(Ю.Ж.)- Какие изменения повлечет приход цифровой экономики?

(И.Р.) — Существуют серьезные мировые тренды. Во-первых, — это децентрализация. Грубо говоря, чтобы раньше построить крупный бизнес и производство, нужно было большое количество людей собрать в одном месте. Сейчас все больше и больше проявляется структура небольших компаний или индивидуалов, которые могут вместе собираться и реализовывать большие проекты. Возьмите феномен Элона Маска, он просто собрал под свой проект нужное количество людей в разных странах. Есть понятие B2B, B2G, B2C , сейчас важную роль начинает играть P2P (от англ. Person-to-person).Вот это очень серьезное изменение. Второе изменение, конечно, связано с занятостью. Прогнозируется, что к 2025 году половина трудоспособного населения земли будет просто не востребовано. У нас в стране посмеиваются над европейцами, которые экспериментируют с базовым безусловным доходом. То есть тебе платят деньги просто зато, что ты есть. Но они молодцы, что они это пробуют. Потому что эта проблема встанет очень скоро. Права на труд никакого не будет. Большое количество людей потеряет свою работу, но многие найдут новые вакансии. Какие именно, сейчас даже сказать нельзя. Человеку в будущей экономике с точки зрения образования будет стоять очень серьезная проблема. Дело в том, что раньше я мог 2 года учиться на слесаря и работать по профессии всю жизнь, это было нормально. Сейчас по многим оценкам, человеку на протяжении трудоспособной жизни придется много раз поменять профессию. И цениться будет не набор знаний, а насколько в вас построили умение учиться. Это серьезные вызовы, которые стоят перед всем миром.

(Ю.Ж.) — Продолжая тему инноваций, затронем вопрос взаимодействия стартапов и промышленных предприятий. Много ли желающих оптимизировать и модернизировать нашу промышленность и насколько активно руководство промышленных компаний пользуется их услугами?

(И.Р.) — Весь мир с большой скоростью движется к парадигме открытых инноваций. Она состоит в том, что крупные корпорации стараются разрабатывать инновации не только у себя, но и искать новые бизнес-модели и технологии снаружи. Это означает, что передний край разработок крупных компаний смещается в сторону стартапов так как двигаться сейчас нужно очень быстро. Так что для стартапов сейчас очень хорошее время. С другой стороны, строить интерфейс между стартапом и корпорацией очень сложно. Корпорациям инновации не нужны, им необходимы две вещи: увеличение выручки и снижение издержек. Главная проблема в том, что стартап приносит свой готовый продукт, а корпорации нужно конкретное решение ее проблемы. Есть такая неверная постановка, когда перед корпорациями выступают стартапы. Должно быть наоборот, это корпорации должны рассказать о том, какие у них есть проблемы и сколько эти проблемы стоят. В процессе разговора стартап должен не только убеждать корпорацию, что тот не сможет прожить без его продукта, а объяснить ему точно в какой точке повышается эффективность, в какой точке снижаются расходы и увеличивается выручка. Это ключевая проблема.

(Ю.Ж.) — Можно ли сказать, что кризис дал толчок для развития нашей страны?

(И.Р.) — Россия всегда развивается от кризиса к кризису. В нашей системе импульсы сверху всегда распространяются очень быстро, а импульс снизу почти не распространяется. Поэтому в момент кризиса мгновенная реакция, мы приходим в себя, а потом из-за того, что нет обратной связи, вся цепочка рассогласовывается до следующего кризиса. Вторая позиция состоит в том, что никакого кризиса в мире как такового нет. Это просто некая неопределенность, связанная с большим количеством возможностей. Конечно, мы в текущей ситуации ведомые. Если бы нефтяные доходы у нас сохранялись на прежнем уровне, думаю, что мы бы много говорили об инновациях, но не двигались с места. Поэтому, я всегда говорю, что господь Россию дважды благословил за последние десятилетия, первый раз — когда на длинный период дал высокие цены на нефть, а второй раз — когда их забрал. Это дало нам возможность, с одной стороны «накопить жирку», а с другой стороны, отрезвил сейчас наш взгляд на происходящее. Вообще любое развитие — это вынужденная вещь. Общество всегда развивается, когда оно оказывается поставленным перед необходимостью.


Юлия Жданова Business FM Самара