Уча и наказывая: декриминализация домашнего насилия — глобальная подмена понятий, закрепленная авторитетом власти и законодательно

Поделиться

Если задавать россиянам вопросы о равенстве мужчин и женщин, можно услышать множество противоречий. С одной стороны, мужчины полностью поддерживают сильных и независимых женщин, занимающих высокие должности, с другой — не готовы делить с ними статус главного кормильца. Об этом говорят исследования агентства «Михайлов и партнеры. Аналитика». Продолжили разговор с экспертом на озвученную тему.

В 2017 году госпожа Мизулина выступила с заявлением о том, что в России сохраняются семейные ценности и они не предполагают уголовной ответственности за шлепки или подзатыльники. После этого семейные побои перевели из уголовного кодекса в административный. Комментирует Анастасия Бабичева, руководитель проекта «Знание остановит гендерное насилие».

«Семейные ценности – понятие, прямо противоположное даже шлепкам и подзатыльникам, не говоря уж о побоях. Семейные ценности это про ответственность, доверие, безопасность, принятие. Тогда как любое принуждение с применением физической силой исключает перечисленные ценности. Так что здесь мы видим глобальную подмену понятий, закрепленную не только авторитетом власти, но еще и законодательством. Декриминализация побоев, которая у нас произошла в 2017 году, а также все последующие дискриминационные высказывания и инициативы официального уровня, в том числе, госпожи Мизулиной, это яркий пример структурного насилия, о котором я говорила ранее. Это и есть манипуляция сознанием, ограничение возможности защищать свои права и безопасность, это и есть разобщение и маргинализация общества. А что касается физического насилия, то как и у любой формы насилия здесь есть два неотчуждаемых признака: намеренность действия и причинение ущерба. Любое действие, которое совершено намерено, то есть не случайно, и причиняет физический ущерб, то есть боль или, тем более, травму, является насильственным. В юридической плоскости к побоям относится широкий перечень действий: умышленные удары, хватание за руку, шею, волосы, царапины, сильные пощечины, толкания, заламывания рук и подобное».

Анастасия, интересно, что почти две трети опрошенных отметили, что женщины сами провоцируют применение к ним насилия — своим внешним видом, одеждой или поведением (63 процента). Как это понять — сами провоцируют? Где эта грань, которую пересекать опасно? Или это просто «отмазка»?

«Идея провоцирования насилия — это всегда отмазка. Она становится возможной в связи с распространенной ошибкой мышления: чаще всего мы предпочитаем упускать из вида, что совершить насилие это всегда выбор самого человека. Насилие – это не изменение погоды, на которое мы не можем повлиять. Оно не «случается». Оно всегда совершается. У насилия всегда есть конкретный автор, который в определенный момент счел возможным применить насильственные методы для достижения своей цели. Например, классическая ситуация: мужу не понравилось поведение жены, и он выбрал насильственный способ, чтобы изменить то, что ему не нравится. Он мог бы поговорить, объяснить, задать вопросы, выслушать, искать компромисс, а если ситуация совсем неприемлема и нерешаема, то даже расстаться. Но из всего диапазона возможностей он выбирает кулаки. Идея провокации – это один из способов нормализовать насилие. И специалисты, которые работают с авторами насилия, достаточно легко выводят это на поверхность. Простой пример: муж говорит, что жена мотает ему нервы, поэтому он ее бьет, она сама виновата. Его спрашивают, а кто-то еще мотает вам нервы, например, начальник на работе? Да, конечно, отвечает мужчина. А его вы тоже бьете? Нет, конечно. Так в чем же разница? В том, что в отношении женщины можно применить власть и заставить изменить нежелательное поведение насильственно, прямым принуждением. А в отношении того, кто находится в более сильном положении, так сделать нельзя. Дело никогда не в провокации. Дело всегда в том, где мы себе разрешаем применять насилие, а где нет».

Имеет ли место быть нефизическое домашнее насилие, как это выглядит в семьях, патронируемых вашим проектом, и можно ли с этим что-то сделать.

«Конечно. К нам регулярно обращаются, например, женщины, которые рассказывают о том, что муж их не бьет, но только постоянно кричит, оскорбляет, унижает, запрещает, запугивает – от угроз забрать детей, если что не так, до фактической демонстрации оружия перед лицом или демонстрации физической силы на предметах, на столе или стене, в контексте «хочешь, чтобы с тобой также». Или заставляет свои поведением, шутками, пренебрежением сомневаться в себе, чувствовать себя никчемной и глупой. Или, например, женщина не имеет возможности распоряжаться деньгами, муж контролирует все расходы, включая ее собственные. Частая проблема – принуждение к сексу, что тоже не распознается как насилие, ведь в браке же, но на самом деле, насилием является. А есть еще так называемые мелкие формы физического насилия, которые тоже относят сюда же – к «не бьет». Но, например, заламывает пальцы или до синяков сжимает руку, когда недоволен. Или душит как бы не всерьез, а только для того, чтобы угомонилась».

И снова вспомним, что домашнее насилие — это не только насилие в браке. От домашнего насилия часто страдают дети или другие члены семьи, особенно в зависимом положении: люди с серьезными заболеваниями, инвалидностью и пожилые.

Наталья Фомина, Бизнес ФМ Самара