Последует ли наша экономика примеру Мюнхгаузена?

Поделиться

Банк России разместил на своём официальном сайте любопытные результаты опроса фонда «Общественное мнение» на тему: «Измерение инфляционных ожиданий и потребительских настроений». Больше всего людей (свыше 40%) отмечают как наиболее сильный рост цен на ЖКХ, мясо и птицу, яйца, 36% на бензин и молочную продукцию, 32% обратили внимание, что «очень сильно» подорожали лекарства и медикаменты.

На вопрос «Как, по Вашему мнению, в целом изменились цены на продукты питания, непродовольственные товары и на услуги за прошедший месяц?» в январе ответ «Выросли очень сильно» дали 45% опрошенных, а в феврале и марте, соответственно, немногим меньше: 42% и 41%. 

Все 3 цифры представляют собой максимально отмеченный населением рост цен по данным за 2017-2019 гг, что совершенно неудивительно, так как скачок фактических цен в магазинах сразу после Нового года был весьма чувствительным, и его было крайне трудно не заметить. Сказался тут и разовый подъём НДС, и постепенный накопительный эффект от прошлогоднего роста цен на бензин, по мере того как старые запасы товаров (тогда ещё с меньшими издержками на перевозку) были постепенно в торговых сетях распроданы. 
После январского резкого изменения ценников, дальше в феврале и марте никакого заметного роста цен уже объективно не наблюдалось, но очевидно, на результатах опроса сказался психологический эффект запоминания неприятного опыта: и те же самые опрошенные продолжили делиться ощущениями об «очень сильном» росте цен за «последний месяц» и в феврале, и в марте.
В то же время, с декабря по март, неуклонно наблюдается явное снижение числа тех граждан, кто ожидает также «очень сильного роста цен» и в скором будущем, отвечая на прямо поставленный вопрос: «Как, по Вашему мнению, в целом изменятся цены на продукты питания, непродовольственные товары и на услуги в следующем месяце?» В декабре «очень сильного» роста цен опасались 29% опрошенных, в январе (когда цены уже успели подскочить» худшего ждали 27%, в феврале с явным пессимизмом оценивали будущее в этом плане уже только 16%, в марте — всего 14%.

 

А более быстрого, чем сейчас, роста цен на год вперёд (до марта 2020 года) ждёт только 19% опрошенных. Таком мнение выражает сейчас намного меньше людей, чем в декабре (тогда пессимистов было 28%), но по-прежнему почти вдвое больше, чем годом ранее, в марте 2018 (тогда ожидали «более быстрого роста цен» в ответ на тот же вопрос всего 10%). Однако, если оценивать всю динамику опроса, то напрашивается вывод, что люди, ощутимо пострадав от роста цен с начала года, всё-таки надеются или считают, что худший момент позади, и что дальше товары в магазинах так быстро дорожать уже не будут.

Опрос не показали пока, увы, какого-либо позитива по динамике реальных доходов. Всего 4% опрошенных согласились с вариантом ответа, что их «доходы росли в последние 12 месяцев быстрее, чем цены», зато 53% ответили, что «доходы не росли, а цены росли», и 29% выбрали утверждение «доходы росли медленнее, чем цены», 10% остановились на ответе «доходы росли так же, как цены». Впрочем, по результатам опроса в сентябре 2018, а также ещё 2 аналогичных опросов в 2017 году, число отметивших, что «доходы не росли, а цены росли», было свыше 61%.

Как же люди ведут себя в ответ на неблагоприятные финансовые изменения, каким образом стараются они приспособиться? По данным марта, 35% указали, что они стали «покупать более дешёвые, чем раньше, продукты или товары». В феврале такой ответ дали 38% опрошенных – и, к сожалению, это абсолютный максимум по числу таких признаний аж с января 2017 года. 25%, и это на 6% больше, чем в октябре, «покупали реже или отказывались от некоторых продуктов питания, товаров, услуг, развлечения», а 10% «покупали продукты впрок». А 10% в феврале и 8% в марте ответили, что «стали тратить на повседневные расходы ранее накопленные сбережения» – и, увы, цифры за эти 2 месяца подряд тоже максимальны за период наблюдений – часть людей просто вынуждены раскупоривать «кубышки». Столько же людей указали, что они стали «выращивать больше овощей и фруктов, разводить птицу и т.п. на своём участке, делать больше заготовок продуктов», и таких ответов почти вдвое меньше, чем в июле, что понятно: ведь сейчас зима.
19% попытались «искать более высооплачиваемую работу, приработок, заниматься бизнесом», то есть постарались решать вопрос наиболее активно. Однако в то, что их доходы будут «расти быстрее, чем цены», верят только 5%, а «расти так же, как цены» 10% опрошенных – очевидно, все эти люди как раз из категории понимающих, что под лежачий камень вода не течёт, которые ищут, чтобы бы предпринять.
Как это ни странно может показаться, всего 8% указали, что «они сами или члены их семьи брали в банке кредит или делали в кредит покупки». С другой стороны, эти 8% — одновременно и максимум утвердительных ответов на тему кредитов за последние 3 года, но и явно заниженная цифра по сравнению с реальностью. Возможно, что многие граждане во время таких опросов просто стесняются говорить, что прибегали к помощи кредитов, потому что банковская статистика по росту потребительского кредитования – показывает в этом секторе настоящий бум. И темпы кредитования абсолютно не смогли сдержать два прошлогодних повышения ставок от ЦБ России.
Для тех же, у кого деньги про запас имелись, или чьи доходы выше средних, у кого возможность копить была – в условиях не самого определённого будущего возможность откладывать деньги под повышенный процент на банковских депозитах стала привлекательнее, чем возможность тратить сбережения. И хотя на прошлой неделе ЦБ объявил уже о вероятности, что к осени или до конца года ключевая ставка снова будет снижена – во многих банках всё ещё сохраняются предложения прежних высоких процентов. А это значит, сберегательная модель поведения, и как следствие – модель поведения, экономная в плане расходов – сохраняется и для более-менее зажиточной категории граждан.
Интересно, что заявления ЦБ о возможности ключевую ставку вновь снизить делаются почти синхронно с ужесточением со стороны того же ЦБ по обязательным лимитам буферного капитала для банков под необеспеченное потребительское кредитование. Цель ограничить хоть немного темпы роста закредитованности, которые в противном случае после снижения ключевой ставки станут ещё быстрее – в общем-то, благая. Чтобы и банки не заигрались, и граждане с кредитами не переусердствовали. Однако немного смущает, что в данном случае ограничивающий шаг (призванный притормозить потребительское кредитование) принимается раньше, чем шаг стимулирующий (снижение ставки). Теперь важно, чтобы между ними не было значительного временного зазора – иначе банки просто будут вынуждены или сделать кредиты для граждан дороже, или чаще отказывать.
Темпы кредитования населения всё равно останутся высокими: для банков это отличный бизнес, а доля ссуд с просрочкой свыше 90 дней снизилась за последние 12 месяцев на 3,5% и едва превышает сейчас совсем не критичный уровень в 10%. «Старых» истекающих по времени кредитов с просрочкой – не более 2,5%. Так что вряд ли банки откажутся на этом этапе от увеличения кредитных портфелей: просто чуть более строго и внимательно станут относиться к подтверждениям платежеспособности заёмщика, смотреть трепетнее на движения по счетам и на кредитную историю, прежде чем одобрять очередной кредит. В этом смысле, если не переусердствовать – то есть, не закручивать гайки дальше чрезмерно и не тянуть слишком со снижением ставки – то меры ЦБ даже пойдут на пользу. Качество кредитных портфелей в банковском секторе поднимется, но люди не перестанут брать кредиты наличными, и ещё охотнее станут оформлять новые кредитные карты или соглашаться на увеличение кредитных лимитов по действующим картам. Доходы-то в среднем не растут, а жизнь откладывать на послезавтра совершенно не хочется. 
И, на самом деле, кредитный драйвер – реально может оказаться едва ли не единственной пока реально хорошей новостью в описанном порочном круге, когда у граждан нет особо «лишних» денег, чтобы покупать – а из-за этого нет условий и для роста бизнеса, продаж в торговых сетях, а значит и условий для нормального поступательного развития предприятий, не говоря уже о больших прорывных скачках. В то время как умеренное увеличение расходов потребителей за счёт кредитных средств возможно, а дальше по кругу: деньги эти пойдут в ритейл, в торговые сети, от них производителям товаров за проданную продукцию, там на зарплаты в компаниях-производителях – глядишь, и вытащим себя мы всё-таки за волосы хотя бы на десяток сантиметров из болота, по примеру славного барона Мюнхгаузена, а там может и другие экономические механизмы подтянутся.
Для активизации капиталовложений, хотя бы умеренной, важно – чтобы инфляция до конца года больше не совершала скачков, а курс рубля держался относительно стабильно – оба этих условия сейчас выглядят вполне реалистичными, но некое увеличение потребительской активности весьма желательно, и здесь кредитование как бизнеса, так и населения – на сегодня едва ли не единственный доступный под рукой источник, который может приподнять нас выше ватерлинии. Поэтому есть смысл и повременить, мне думается, с рядом новых законопроектов, которые предлагали в последнее время депутаты, ведомства, цель которых – ограничить законодательно кредитную нагрузку на граждан в зависимости от официально подтверждённых доходов семьи. Поскольку такая забота о людях, продиктованная лучшими намерениями, на практике может обернуться очередным тормозом в едва шевелящихся и так шестерёнках. Ведь если возможности государства обеспечить большинству людей достойные доходы ограничены, должно быть доступно максимум способов, чтобы люди сами могли как-то крутиться, имея в том числе финансовые ресурсы, чтобы реализовывать различные свои идеи, проявлять инициативу.

Пётр Пушкарёв, шеф-аналитик ГК TeleTrade
для Business FM Самара