Финансирование судебных процессов имеет большое будущее

Поделиться

Финансирование судебных процессов набирает популярность в России. Процедура подразумевает привлечение доверителем стороннего инвестора для оплаты судебных издержек. Когда такое явление появилось, кому это выгодно, и  почему  новому инструменту для инвестиций  прочат большое будущее?

В России набирает популярность новый инструмент для инвестиций — судебное финансирование (litigation funding). Об этом пишет издание «Коммерсант». Речь идёт о том, что в ходе судебных разбирательств расходы на подготовку, подачу иска и юридическое сопровождение оплачивает сторонний инвестор в обмен на долю от выигрыша. Финансирование могут привлекать не только истцы, но и ответчики — в обмен на процент от сэкономленной суммы.

Инструмент сформировался еще в 1990-е годы в США, затем стал развиваться во всем мире, в том числе за счёт процессов в международных коммерческих арбитражах и высокой прибыльности: там инвестор в среднем получает 15–50% от присуждённой суммы. В Россию этот инструмент вложений пришёл относительно недавно — первые попытки официально построить такой бизнес были предприняты только в 2016 году. Однако подобная практика инвестирования в судебные процессы имеет большое будущее, поскольку  способствуют улучшению судопроизводства, — считает адвокат, заместитель председателя квалификационной комиссии Палаты адвокатов Самарской области Алексей Кокин:

Берём стандартный процесс. Сначала нужно уплатить госпошлину, потом оплачивать услуги высококлассного специалиста или группы специалистов. Есть необходимость, например, провести несколько экспертиз. Стандартный арбитражный процесс занимает где-то от 8 до 12 месяцев. Это в том случае, если он идёт, скажем так, «без задоринки». Если процесс становится более длительным, возникает вопрос: всегда ли у доверителя есть возможность финансировать этот процесс с точки зрения достижения положительного результата? Ответ: не всегда у стороны есть такая возможность в силу многих экономических обстоятельств. Инвестор же, выступая в качестве именно инвестора, помогает довести этот процесс до конца, инвестируя в него свои денежные средства. А вот конечный результат в виде, скажем так, исполнительного листа, который исполняется на присужденную сумму денег, уже подлежит разделению между клиентом и инвестором. Но при отсутствии инвестора не факт, что этот процесс вообще бы появился на свет. Фактически можно расценивать такие процессы как некие стартапы, когда на свой страх и риск инвестор оценивает ситуацию, хотя, на самом деле, математическая модель, которая существует для привлечения таких инвестиций, достаточно жёстко определяет вероятность отрицательного или положительного исхода для инвестора. На мой взгляд, это способствует более правильному судопроизводству.

Инвесторами чаще всего выступают частные лица —  люди в возрасте 25–50 лет, предприниматели, собственники малого и среднего бизнеса, квалифицированные специалисты финансового сектора. Их интерес вызван наличием кейсов для внешнего финансирования с низким порогом денежного входа при высокой доходности. Среди инвесторов есть и профессионалы, юристы и адвокаты. И на сегодняшний день создаются формы взаимодействия между всеми участниками процесса, — говорит адвокат Алексей Кокин:

Самим адвокатам такую деятельность, на мой взгляд, выстраивать на данный момент просто нельзя в силу того, что закон не предусматривает такой формы работы адвоката. С другой стороны, участвовать адвокату в процессе, где есть инвестор и есть доверитель (клиент) вполне возможно. Сейчас мы как раз находимся в той стадии, когда формы этих взаимоотношений (именно их юридическое оформление) оттачиваются. Я уверен, что в ближайшее время будет выработана некая концепция, в том числе благодаря Федеральной палате адвокатов, в отношении того, как это возможно. Я думаю, что в тех или иных формах и в Самарской области такие процессы уже идут. И идут при этом вполне успешно. Я за то, чтобы такая сфера предложений и услуг адвокатуры была больше, потому что в конечном счете от этого выигрывает наш клиент. То есть он в итоге получает результат, который хочет получить, при этом временами даже значительно больше, чем он мог сам вложить для получения этого результата.

В России, по оценкам участников рынка, через судебное финансирование уже привлечено несколько миллиардов рублей. Однако результаты исследований, проведенных в этом году Platforma и NLF Group совместно с «Право.ру», показывают, что большинство юристов знают о таком инструменте, как судебное инвестирование, но прибегали к нему лишь 7–10% опрошенных. По словам экспертов, ситуация с судебным финансированием в России находится примерно там, где западные юрисдикции были 10–15 лет назад.  Однако в целом юристы поддерживают развитие данного инструмента, ведь благодаря litigation funding  они получают доступ к более широкому кругу клиентов, инвесторы — возможность заработка, а клиенты — больший доступ к квалифицированной помощи. Что касается законности самой процедуры финансирования, то она не требует отдельного регулирования, поскольку инвестиции могут осуществляться через уступку права требования или прямое кредитование (займы). Как отмечает издание «Коммерсант», в Великобритании, Австралии и ЮАР, например, нет специальных законов о судебном финансировании, хотя оно используется и активно развивается,  в США такие законы приняты только на уровне штатов. Впрочем, ряд стран предпочли прямо запретить у себя финансирование судебных процессов, в том числе Ирландия и Индия. Также ранее запрет на судебное инвестирование существовал в Гонконге и Сингапуре, но теперь он снят. В Польше, Швеции, Нидерландах, как и в России, судебное инвестирование не запрещено, но пока находится в стадии становления.

Светлана Кудрявцева, Business FM Самара